04:16 

"Дети войны", глава 38

Emy Olwen
Солнце и кровь
38.
Я не знала, сколько прошло времени. Солнце уже не палило так ярко, тени удлиннялись, но вечер все не наступал. Воздух становился холоднее, полнился предвкушением зимы, и казалось – вот-вот небо окрасится алым, по земле потекут сумерки. Но дневной свет все не угасал.
В этом мире ночь не спешит, подкрадывается постепенно.
Хорошо, что это так. Гораздо тяжелее было бы ждать в темноте.
Первые мгновения были самыми долгими. Я замерла, глядя вслед Мельтиару, – знала, что могу себе это позволить, здешние люди не удивятся, сочтут обычной слабостью влюбленной девушки. Мельтиар не обернулся, и это тоже было правильно.
Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду. Даже издалека он выделялся: высокий, безоружный, одетый в черное, – яркий росчерк среди пыльной толпы. Потом шатры и люди заслонили его, и я вздохнула, обняла оружие и позволила переводчику увести меня прочь.
Я боялась за Мельтиара. Его не учили искусству скрытых, он не умеет плести беседу, говорит прямо и не сможет обмануть, если потребуется. Но здесь военный лагерь, может быть, тут все прямолинейны, не придется искажать правду? Но я уже обманула этих людей, пришла к ним с оружием, скрыла, что я воин.
И поэтому могла выглядеть любопытной, – вертела головой, смущенно опускала глаза, встретившись взглядом со встречными, и считала. Считала улицы, палатки, повороты. Запоминала путь, которым меня вели.
Шатер, у которого остановился переводчик, отличался от прочих. Дверная занавесь была отдернута, обвязана белым шнуром, а над входом качались бубенцы, позвякивали в такт ветру. Изнутри тянулся странный запах, горьковатый и чистый, – словно тут жгли высушенные полевые травы, окуривали ими палатку.
– Здесь тебя никто не потревожит, – сказал переводчик.
Я шагнула внутрь, а он остался за порогом, – словно эта черта была запретной, преступать ее было нельзя. Я осторожно опустила оружие на пол, вопросительно взглянула, и переводчик заговорил снова.
Глаза еще не привыкли к полумраку, я оглядывалась, но видела лишь неясные тени. Звуки чужой речи казались тяжелыми и резкими, смысл слов с трудом оседал в мыслях. Я кивала, стараясь быть растерянной и встревоженной, а переводчик говорил. Объяснял, где что лежит, куда я могу выйти и как найти обратный путь, и много раз просил простить за скромный прием.
– Мы не ждали женщин, – повторял он. – Здесь нет того, к чему ты привыкла. Но клянусь, каждый будет почтителен с тобой, как со старшей сестрой. Никто не потревожит тебя ни здесь, ни в умывальном шатре, ни снаружи.
Я хотела спросить, почему здесь нет женщин, но вместо этого улыбнулась, неуверенно и слабо, и сказала:
– Наше путешествие было таким тяжелым, что военный лагерь кажется мне дворцом.
Должно быть, это были нужные слова. Переводчик пожелал мне спокойного дня, задернул дверную штору и ушел.
Я зажмурилась, посчитала до десяти и открыла глаза. Шатер перестал быть нагромождением сумрачных теней.
Сквозь крохотное окошко в крыше падал свет, наискось рассекал палатку. Пылинки взлетали и клубились в солнечных лучах. Ветер хлопал оконной шторкой, луч света то гас, то вспыхивал снова.
Мне стало тоскливо.
Черные палатки, где я ночевала во время войны и разноцветные шатры Аянара – все это так далеко. Наш город, наш мир – в бесконечной дали. Чужой лагерь, чужие люди. «Здесь не видно звезд», – так сказал Мельтиар.
Шатер был таким же безрадостным и тусклым, как мои мысли. Внутри полотнища еще сохранили цвет – желтовато-серый, сухой оттенок. Солнечный луч падал на кровать – низкую, укрытую шкурами и белым одеялом. Поодаль – деревянный стол и два стула, раскладных, с сиденьями из грубой кожи.
Я подняла оружие, положила его на кровать, села рядом. Мне было спокойнее рядом с черными стволами, тоска отступала, уже не мешала думать. Я смотрела, как медленно сдвигается луч света, как пляшут пылинки, – и ждала. Мгновения текли медленно, я не могла понять, минуты прошли или часы, и уже готова была позвать Мельтиара, – но он заговорил первым.
Нам придется остаться здесь до завтра. Его мысль вспыхнула, затмив сумрачный шатер и тягость ожидания. Сейчас обхожу с ними лагерь. Потом приду к тебе.
Я надеялась, что это значит «скоро», но солнечный луч исчез, и сумрак и холод окутали палатку, прежде чем Мельтиар вернулся.

– Дальше от берега горы становятся выше. – Огонь бился в каменной плошке, алыми отсветами падал на лицо Мельтиара. – Битвы идут за плодородные долины и за святые места. Это один народ, просто передрались.
Мы сидели на кровати, прижавшись друг к другу и завернувшись в шкуру, – она пахла пылью и все тем же запахом высушенных трав. На столе перед нами громоздились тарелки с сушеным мясом, кислыми яблоками и россыпью вареных зерен, незнакомых на вкус. Еду принесли вскоре после возвращения Мельтиара, – оставили у входа. Я не заметила, кто приходил, лишь увидела тень за дверной занавесью и услышала перезвон бубенцов.
Холод проникал сквозь полотнища шатра, тек по полу. Я сжимала горячую руку Мельтиара и слушала.
– Человек, с которым я буду говорить завтра – военный лидер, – рассказывал Мельтиар. – Но над ним есть страший. В родстве с ним по крови. Кажется – брат.
Запнулся об это слово, и я засмеялась. Слова, означающие родство, так редки в нашей речи, что нетрудно забыть, как они звучат. Может быть, я даже не вспомню их все. Не то, что в языке врагов.
Может быть, эти люди такие же? Семья и кровные узы для них важнее всего, может быть магия у них вовсе не магия, а чуждая сила, как у всадников? Нет, это невозможно, ведь искусство всадников нам недоступно, а Мельтиар прикоснулся к барьеру этих людей и научился их волшебству.
Он рассказал мне все – яркими всполохами мыслей. О том, что мы отрезаны от своего мира и от отряда, ждущего на берегу. Мельтиар не видит их, не может оклинуть.
Отрезаны. Смогу ли я найти свою команду во сне?
Эта мысль, внезапная, незванная, полоснула меня. Я замерла, крепче сжав ладонь Мельтиара. Долгое плаванье, берег другого мира, чужая земля, незнакомые воины, – слишком много нового я видела за эти дни, и забыла, забыла!
Забыла, что сегодня я снова должна погрузиться в белый сон, найти Коула и Кори.
Сегодня?
– Сколько дней, – спросила я, – прошло после бури?
– Пять дней, – ответил Мельтиар.
Я улыбнулась, кивнула. Сегодня. Я найду их, увижу, смогу поговорить.
Зажмрившись, я собрала все силы, сжала тревогу в безмолвные слова, направила Мельтиару.
Барьер… не остановит сны?
Не остановит. Ответ Мельтиара пылал, заливал душу огнем и темнотой. Даже время их не остановит.

Водоворот образов, разноцветных и серых, погас у меня за спиной. Да и был ли он? Я закрыла глаза, готовясь к погружению, к странствию по лабиринту белого сна, – но он накрыл меня как пелена.
Кори и Коул рядом со мной, мои пальцы меж их ладоней, – словно мы не расставались. Может быть, мы все время были здесь, а море и берег – лишь сон?
Не комната на этот раз – колышащиеся пологи, меняющие цвет. Явь ли пробралась в сновидение или память о лагере Аянара? Свет текучий, неясный, ярче его – сияние, бьющееся под пальцами Кори, растекающееся по нашим сцепленным рукам. Перевожу взгляд с Кори на Коула, окунаюсь в тревогу и радость, – словно кто-то из нас снова вышел из бури.
– Как ты? – спрашивает Кори. – Что у вас случилось?
– У нас все хорошо, – отвечаю я.
Все хорошо, нет повода для беспокойства, чужаки приняли нас как гостей, может быть, мы скоро вернемся с флейтой! Радость наполняет меня, и я не могу различить, что ее породило: свет Кори или сила Мельтиара, или то, что мы живы. Мы живы, мы вместе, сидим втроем, соединив ладони.
Я спрашиваю:
– Нас не было видно?
– Да, вы пропали! – говорит Кори. Коул бросает на него удивленный взгляд, беспокойство вспыхивает с новой силой. Коул не знал, что мы погасли, стали невидимыми звездами. Неужели даже с тайного этажа нас не могли разглядеть? – Как хорошо, что ты здесь! Когда вы исчезли, у нас все жутко переволновались, и я тоже!
– Там барьер, – отвечаю я. – Он скрывает от любой магии, мы внутри него.
– Ты в безопасности? – Коул смотрит на меня с тревогой, и я киваю.
– На что похож другой мир? – спрашивает Кори.
Рассказываю, почти веря, что сейчас слова вспыхнут образами, заклубятся перед нами, примут облик чужого лагеря, выстроятся рядами палаток. Кори и Коул увидят воинов, колесницы, услышат и поймут чужую речь, смогут ощутить ветер и холод далекой земли.
Но лишь свет расходится кругами от наших рук.
– Скорей бы нам встретиться наяву, – говорит Кори, и сон отзывается на его слова, тает, впуская явь.

@темы: "Дети войны", Бета, Кори, Коул, Мельтиар, другой мир

Комментарии
2015-01-19 в 09:46 

Ando Gro
defying gravity
Прекрасная глава, абсолютно пронзительная!
Очень жду дальше.

2015-01-19 в 15:16 

Emy Olwen
Солнце и кровь
Ando Gro, спасибо!! )))
следующая на этой неделе будет, я думаю )))

     

Предвестники

главная