Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:51 

"Сердце волшебства", глава 2

Ando Gro
defying gravity
2.

Кори.
Имя вспыхивает, вдох впивается меж рёбер раскалённым шипом, и больше я не дышу. Когда этот голос взмывает в душе волной, имя сильнее моё, чем в звучании других голосов, но будто и не моё вовсе. Так горит. Всё для меня горит, если ты говоришь об этом - я мог бы ответить и так, за ночь успел поверить, что терять уже нечего, но я бросаю в лицо горсть холодной воды и откликаюсь без слов - я здесь, я слышу.
Выйди к колодцу и жди меня.
Я срываюсь с места, на бегу застёгиваю рубашку, пустота, затопившая город, грохочет, свистит в ушах - всё ещё не дышу, грохот и свист далёкий, невесомый. Я вскочил так рано, хотел увидеть рассвет над свободным миром; я смотрел на Бету и Коула так долго, терзаясь, разбудить ли их, спящих, чтобы успокоить, но не зная утешительных слов, а теперь бегу, и всё полыхает, подхваченное отчаяньем - что, если это прощание? Я вернусь, я успею, даже если это прощание, но если так...я не знаю, всё меркнет, обрывается в пустоте.
Завидев издали свет, прозрачный, струящийся с высоты, предвещающий твоё появление, я сбавляю шаг, пытаюсь снова дышать. Лихорадочный стук моих шагов больше не бьётся о камень, разглаживается, стихает - и всё в городе замолкает. Это жутко. Мне нужно увидеть рассвет, даже Эджаль на рассвете был прекрасен, а свободный мир будет прекрасней в тысячи раз. Я увижу, мне станет спокойней, может, даже пойму как мне жить теперь, если...нет, нет, нет, не сейчас. Я здесь.
Песня струится передо мной, невесомо скользит по коже, чарующая, столько раз возвращавшая меня из пепельно-пыльных полей. Я вслушиваюсь, различаю голос по ту её сторону, и замираю, охваченный восторгом. Сэртэнэ появляется передо мной, у него усталый вид, отзвук горечи, пропитавшей стены города, я вижу в его глубоком пронзительном взгляде, мне стыдно. Чему я радуюсь? Наша победа отравлена предательством. И, может быть, это прощание. Я смотрю на него неотрывно. Сэртэнэ. Тень его усталости отступает, спокойная ясность черт несокрушима, прикосновение тёплой тяжестью укрывает моё плечо, осеняет тем же спокойствием, но на долю мгновения всё становится шатко - мы над бездной, он влечёт меня туда или удерживает над ней, я не могу разгадать, не могу разгадать, если это прощание. Он говорит:
- Я забираю тебя наверх, - его магия подхватывает нас, его голос разгорается в моём сердце, и я хочу, чтобы так было вечно.

Мы летим. Стоит смежить веки - остаётся лишь песня Сэртэнэ, тепло сомкнутых наших ладоней и этот полёт. Комната, такая знакомая мне, любимая с детства, кружится, подхваченная его голосом. Мерцающие кристаллы, парящие под потолком, тихо звенят, песня струится сквозь них, неизвестная, непонятная. Опустевший город, моя команда, рассвет, усталость войны, радость победы вся моя жизнь - всё остаётся вдали, уносится дальше и дальше в этом кружении. Разделившая нас протяжённость обжигающая, тоскливая, она льётся сквозь мою душу, и я впиваюсь взглядом в пальцы Сэртэнэ, обнимающие мою руку, весь стараюсь остаться, удержаться в этом прикосновении, но тону в бездонной синеве камня на его тяжёлом браслете. За пределами комнаты, за пределами песни нет воздуха, если шагну за дверь, там будут звёзды и бескрайняя темнота. Но я не хочу думать об этом, не хочу никуда не уходить отсюда. Эта песня уносит меня так далеко, но я не боюсь, ведь я знаю - это не прощание.
Как сияние ночи в утренних сумерках, она уходит, растворяется в тишине, но наши ладони по-прежнему слитны, твой голос ещё горит, ловит моё сердце стремительным водоворотом, оплетает потоком света. Осторожно, преодолевая головокружение, я решаюсь посмотреть на тебя, не таясь. Ты не открываешь глаз, тоже слушаешь песню, ускользающий её след на твоих губах, свет дыхания в их изломе, остром, строгом, можно пораниться, и я хочу пораниться, хочу прикоснуться, воздух такой будоражащий, прозрачный, ничего между нами, и ты пел для меня, и я могу...
Нет. Я виноват. Должен был сказать сразу, только тебя увидел. Каждое моё появление здесь было тайной - что, если я всё испортил, разрушил? И эта песня не могла для меня звучать. Вот почему мне больно вспомнить о городе, о Бете и Коуле. Я молчал столько лет, должен был ещё один день удержаться. Я подвёл тебя. Дрожь раскалывается болезненным ознобом, я сжимаю твою руку так крепко, что не чувствую собственных пальцев:
- Я должен признаться! Я рассказал то, что не должен был рассказывать, что меня переведут. Я не хотел говорить, но нам было так тяжело, я не мог молчать дольше... - не мог поверить, что победа может быть такой, и ты не захотел говорить со мной, и я...я встряхиваю волосами, тяжёлая их волна все лишние слова отшвыривает, сжигает, - что теперь будет?..
Сэртэнэ утешительно взмахивает рукой, меня вновь укрывает бездонная тень его спокойствия, но я не могу успокоиться, я виноват, виноват, виноват, не могу поднять взгляд, упершись им в свои ногти, побелевшие до синевы. И тогда он говорит невозможное.
- Теперь ты мой предвестник, - его голос, глубокий, сияющий, всюду, - Ты будешь жить наверху, я продолжу учить тебя. Буду учить тебя более сложным вещам, тебе многое предстоит узнать.
В последнюю нашу встречу, за несколько дней до сигнала к атаке, Сэртэнэ сказал:"После войны ты будешь предвестником другого человека". И эти слова преследовали меня, пульсировали в висках, в ладонях, приглушили триумф и грохот созданного мной взрыва, я стискивал зубы, чтобы в такт этому предупреждению не дрожал прицел, я плакал, слушая речь Мельтиара на берегу, ведь всё, к чему я стремился, всё, что любил, вот-вот станет прошлым, я стану частью другой силы, ещё неизвестной мне, я исчезну. Столько раз я видел во сне, что я предвестник Сэртэнэ, втайне от всех мечтал, что это правда - но и подумать не мог, что он говорил тогда о себе, что я останусь здесь, в чертогах тайны. Я жмурюсь, сдерживая слёзы, не могу шевельнуться, моё тело, душа вся из лёгких щекочущих искр - так я счастлив, я счастлив, лишь бы это было наяву, я не вынесу, если сейчас проснусь.
- Я..я постараюсь справиться. Я... - очень счастлив - не могу, задыхаюсь, горячо, - а про это можно рассказывать? Значит, я зря всех напугал, нужно рассказать!
Восторг чуть тускнеет, я виноват. Сэртэнэ молчит, я чувствую задумчивый взгляд, исчерченный рваными тёмными прядями, неисполнимое желание отвести их со лба, заглянуть в его глаза летучей лёгкостью звенит в моих ладонях.
- Ты их предупредил, а не напугал. Тебя действительно перевели, вы больше не одна команда. Работать здесь - это особая ответственность. Особая судьба, - в каждом слове его - гранитная тяжесть, - в которой много ограничений. Ты сможешь спуститься вниз, сможешь увидеться с ними - но не сейчас, не в ближайшее время. Пока что тебе нельзя покидать тайный этаж.
Больше не одна команда. Как же так. Как же так. Почему нельзя покидать?..Вопросы роятся, железной щепой впиваются в сердце. Нет. Я больше не подведу тебя. Я останусь спокоен. Сделаю всё, что ты скажешь.
- Хорошо. Я понял, - голос мой разгорается, - Я всё сделаю! Я буду очень стараться! - но как же так?.. и что, если.. - А что будет, если я не справлюсь?..
Я исчезну, вот что тогда будет.
Сэртэнэ сжимает мою ладонь, возвращает мне жизнь и силу.
- Ты справишься. В начале может быть сложно, но я в тебе уверен. Мы начнём сегодня. Будь готов, я позову тебя через несколько часов.


- ...Чтобы научиться петь, важно понять, песня - тот же свет, та же сила. Как звуки могут стать множеством слов, так свет может стать множеством песен.
Новая комната сомкнулась тёмными сводами, придавила огромной своей пустотой. Твоя комната просторная, в ней хочется расправить плечи, хочется двигаться, хочется глубже дышать, эта - гулкая и пустая. Распластавшись на постели, широкой и неразобраной, я буравлю взглядом выгнувшийся надо мной потолок. Усталость медленно перекатывается по телу, размалывая мысли в пыль, но не может задавить тревогу, частое, жалобное дребезжание сердца. Как же так. Как же так. Больше не одна команда. Нельзя покидать. Нельзя дать знать Коулу и Бете, где я. Может быть, Тарси скажет? Нет, она не знает. Никто обо мне не знал. Для всех я исчез.
- Сосредоточься на песне, остро и неотрывно.
Всюду тьма, непроглядная, как слепота. Сколько столетий она бродит по этим пещерам? Можно позвать электричество, но я не хочу. Тогда эта комната станет ещё больше. Всюду тьма, но твой голос горит для меня. Как горел до войны, как горел в душной эджальской лаборатории, слышимый только мне, только ярче, ближе. Удары сердца взмывают и падают в его течении. Ты поёшь мне - вслушавшись, чуть помедлив, я решаюсь спеть тоже, но голос мой такой слабый, жалкий, осыпается множеством нитей, распущенным полотном.
- ..Со временем будет не сложнее, чем отдавать свет.
Я должен справиться. Должен справиться. Ты поверил, что я смогу. Снова и снова я пробую петь, уловить, вспомнить, как мы пели вместе, но всё бестолку - сначала песня опутывает меня паутиной, крадёт движения голоса, затем рассыпается больными искрами, дразнит, злит. Окружившие меня стены впитывают горечь поражения, запоминают. Не в силах больше выдержать их вес, я выхожу из комнаты. Наверное, сейчас глубокая ночь. Свет в коридоре приглушённый и чистый, как голос, парящий над шёпотом. Я бреду, опустив голову, сам не знаю, куда, замираю возле твоей двери. Монолитно, сурово она высится надо мной. Постучать? "Я не справляюсь с песней". Дурная, воспалённая мысль. Я не могу разочаровать тебя так рано. Я не сдамся так рано. Я не сдамся.
- Завтра научу тебя, как яснее видеть наше небо.
Чертоги тайны - неизведанная земля, тихая, но хранящая потаённое движение жизни. Есть ли здесь кто-нибудь, кроме нас? Сложно это представить. Я стараюсь двигаться неслышно, чтобы не потревожить струящуюся магией тишину. Выхожу к нашему источнику - он звучит в полный голос и ночью, поёт свободно и смело. Я обнимаю себя руками, пристыженный, не решаюсь его коснуться. Он сияет, и свет его несокрушим, ничто не заставит его потускнеть, и для тебя я стану таким же.

Утро приходит с твоим появлением, когда ты уходишь, смыкается ночь. В непроглядности её проведённое вместе время кажется россыпью ярких секунд - не удержать в горсти. Я чувствую, ты рад тому, что я здесь, рад учить меня, и эта радость пьянит, согревает - мой костёр в беспредельной тёмной равнине, в которую превращается моя комната в темноте. Это вторая ночь, или та же, прежняя? Пытаюсь представить хоть что-то, чтобы затмить заунывное это пространство, но вспоминается только комната, где я ночевал в Эджале - но там было вовсе нечем дышать, казалось, сны перемешаны с золой, и только твой голос спасал меня.
- Расскажи, как ты был на войне.
Улыбаюсь сквозь ночь, вспоминая, как взметнулся мой рассказ - со взрывом, который я несколько лет готовил, который прозвучал точно в срок, уничтожил врагов, оказавшихся близко. Я говорил, говорил - как блестяще мы справились, как рокочуще нарастал шум оружия Беты, сметая всех на нашем пути, каким Коул был решительным, точным, и как мы нашли в одном из домов несколько ящиков с сигаретами, я пытался курить и захлебнулся дымом, теперь смешно; и как я бродил по колено в воде, когда нас перебросили на побережье...и конечно, как я стал невидимой смертью, в ожидании замершей на высоте, как я был осторожен - ведь ты сказал мне быть осторожным. Ты гордился мной, я был счастлив. Теперь со мной память об этом, ожидание завтрашней встречи и браслет из двенадцати зарядов - единственный след прошлой жизни. Щёлкаю осколками взрывчатки, спрессованными в камень, столкновения их - краткие всполохи.
- Я буду петь, а ты смотри в наше небо.
Комната вновь изгоняет меня, крадучись, я пробираюсь к источнику. Его песня роднее мне, чем песня сосредоточения, он возвращает твой голос, звучавший днём, когда мы были вместе. Я ловлю его губами, тихо пою с тобой и пытаюсь всмотреться по-новому. Я делал так, когда был в Эджале, здесь проще, но небо кажется мне другим.
- Смотри без напряжения. Просто смотри.
Я хочу увидеть Бету и Коула, коснуться их хотя бы так. Но небо другое, небо шепчет мне имена, которые я повторял себе с детства, имена, воплощавшие победу, свободу, возмездие, предвещавшие битву. Но только два из них горят совсем близко, их свет изменился, это тревожит, терзает меня. Я могу найти третье имя, могу дотянуться, но не хочу. Я хочу видеть Бету и Коула, но небо другое, не могу их найти. Из-за всего, что случилось, свет не может течь ровно - так ты сказал. И сказал:"Всё наладится". Я хочу тебе верить, я верю. Небо стало другим, но наш источник сияет, возвращает ему силу и жизнь, и я стану таким же, пою вместе с ним.

@темы: текст, Кори, "Сердце волшебства"

Комментарии
2015-03-26 в 22:01 

Emy Olwen
Солнце и кровь
тайный этаж глазами кори такой прям действительно сообенный - и при этом совершенно узнаваемый...
и сеть тоже.

2015-03-26 в 22:07 

Ando Gro
defying gravity
Emy Olwen, спасибо!!!

   

Предвестники

главная