14:49 

глава 18

Ando Gro
defying gravity
18.

От тебя давно не было известий.

Я закрываю лицо руками, чтобы остаться наедине с тобой. Не видеть посеревших за прошедшие дни опадающих сводов платки - тяжесть их давит, промельки ярких пятен ранят; не видеть огненных бликов, вгрызающихся в глаза, пыли, мерцающей в воздухе прозрачной золой. Мир вокруг хрупкий, высохший - но тёмная река твоего голоса течёт сквозь меня, наполняет всё жизнью, тянет меня в бездонную глубину. Не слышать тебя - это пытка, это страшней, чем ослепнуть. Говори, говори со мной, почему я так долго молчал, для чего себя мучил?

Какие-то препятствия, нужна моя помощь?

Конечно. Ты не коснулся б меня просто так. Я ещё не выполнил задание. Слышу странный, болезненный, фарфоровый цокот - потом понимаю, это зубы у меня стучат, крошат дыхание мельче, мельче - и больше уже не дышу. Кутаюсь в одеяло - теснее, крепче, больно, душно - и отшвыриваю его.

Нет, всё в порядке. Я пытаюсь понять, как ему рассказать.


Ложь скрыта так неумело, мой внутренний голос звучит слабо и жалко, дрожит, устремляясь к тебе. Почти желаю, чтобы ветер растерзал его в пути, швырнул в море. Всё в порядке? О, нет, я схожу с ума. "Я пытаюсь понять" - но разве это возможно? Как рассказать об этом, как я объясню Мельтиару, что он жил и вёл войну не помня часть своей жизни? Давным-давно, солгав ему, я так мучился при мысли что в этой лжи однажды придётся признаться, но это было бы легче, чем молчать - мой выбор, я отвечаю за него, я мог бы объяснить. Как объяснить решение, которого я не понимаю? Ты хочешь помочь мне - переместись сюда на время разговора, объясни ему, почему вы так поступили!
Ненавижу эти мысли, ненавижу себя. Я никчёмный предвестник. Хорошо, что так здорово умею молчать.

Я знаю, это сложно, - голос твой окутывает доверием и теплом, так хочется вновь забыться, снова знать - это для меня. Но я только обманываю себя и мучаю, выдумываю за тебя твои чувства, чтобы жить было легче. Я жалок, ничего до сих пор не сделал, подвожу тебя, подвожу Мельтиара и Бету, - Я буду ждать.

Взвинченный разговором, злой на свою бесполезность, я раздираю волосы растопыренными пальцами, скручиваю их в косу, кое-как приглаживаю одежду и расправляю воротник. Моя рубашка выглядит теперь как потрёпанный трофей, вещи с тайного этажа не очень подходят для обычной жизни, ещё хуже подходят мне, но я не решаюсь наведаться на местный склад. Потому, что больше этому миру не принадлежу, не имею права - и потому, что в этой одежде я учился, ты был тогда рядом. Поспешно выбираясь из лагеря, я подворачиваю рукава, чтобы спрятать бахрому оборванных нитей, и стараюсь не думать о том, до чего безумным, наверное, выгляжу, как неприятно было бы тебе увидеть меня сейчас. Впрочем, может, ты не заметил бы ничего. Может, я всегда для тебя одинаковый.
Передо мной распахивается степь, побледневшая от холода, дышать и думать становится легче. Я справлюсь. Конечно, я справлюсь. Я должен. Ты веришь в меня, Бета верит в меня - когда я рассказал новое задание, её искристая радость согрела, её отчаянная надежда взметнулась в душе ярким эхом. Бете не придётся больше из-за меня ничего утаивать, я всё расскажу, ей не придётся тревожиться - моя песня вернёт ему память. Я смогу - но я помню и боль, кружившую в глубине её глаз, вопрос, на который не могу ответить - почему они так поступили?
Я не знаю, почему вы так поступили. Давнее предсказание? Нет, это не объяснение. "Пророки сказали, такая у меня судьба," - соврал я ему когда-то, а теперь это прозвучит ещё хуже, прозвучит как издёвка, не могу так сказать. Связь захлёстывает, чувства искажают суждения? Нет, нет, это про меня, ты сказал это, чтобы я от тебя отстал.
- Кори?.. Ты не занят?.. - незнакомый голос вышибает меня из отчаянных поисков слов и причин. Это предвестник Аянара - может, пришёл выгнать меня за то, что я злюсь на их пёстрый беспечный лагерь, с каждым днём всё сильнее? Нет, слишком приветлив. Я нервно смеюсь:
- Нет, сейчас не занят.
- Аянар хочет с тобой посоветоваться. Пойдём, я отведу.

Палатка распахнута всем ветрам, нас омывает рябь уличного смеха, зябкого солнца. Я всматриваюсь в лицо Аянара, задумчивое, размягчённое тенью глубокого сомнения. Я пытаюсь себя убедить - вот новый лидер нашего народа, вот кто отвечает теперь за судьбу нашего мира. Со дна души, из той глубину, где я провёл большую часть времени тайн, времени до войны, я чувствую - нет, это неверно, так не должно быть. Мне стыдно перед Аянаром, но что-то во мне преломилось, я не могу больше скользить в двух потоках души, скрытом и видимом. Время тайн прошло, я слишком отчётливо различаю правду и ложь, и правда впивается меж рёбер, как стальной шип. Остаётся загнать её поглубже, чтобы никто о мою правду не поранился.
- Хотел посоветоваться насчёт экспедиции.
Я вздрагиваю, повожу плечами, смотрю на него вопросительно. Это похоже на сон, слишком странный, такой никогда бы мне не приснился. Лидер народа хочет посоветоваться о том, чего я сам не понимаю.
- Со мной?.. Н-надеюсь, смогу помочь. - я запинаюсь и сразу встряхиваюсь, чтобы сбросить морок и слабость - что, если не смогу ответить? Он будет сидеть здесь, ждать моих слов, пока лагерь парит, кренится над пустотой, но что я могу сказать, об этой экспедиции у меня в голове тоже одна пустота. Я не смогу заговорить, и все мы исчезнем из-за меня.
Аянар касается моей руки - рывком выныриваю со дна души, ловлю обычное своё течение, лёгкое, солнечное. Он объясняет:
- Да, ты с тайного этажа, вероятно, видишь ситуацию яснее. У меня есть догадки, зачем нужна экспедиция, но есть и сомнения. Времени на подготовку было не так уж много, хотя техники утверждают, что всё готово, я могу задержать экспедицию, на это моей власти хватит. Я хотел узнать твоё мнение - должны ли они плыть сейчас?
"На это моей власти хватит" - он правда так сказал?.. Может быть, это действительно сон? Может быть, он не знает, что власть его сейчас абсолютна, любое решение непререкаемо? Наверное, это лучше сначала сказать? Или это проверка? Или я правда должен сказать, что думаю - нет, не знаю, что за настоящая цель, я никто, я приехал отдать вам свет и связать Мельтиара с командой Киэнара, но им нельзя покидать наш мир, потому что ты никого защитить не сможешь?
Я не выдаю своих чувств, смотрю на него спокойно и ясно, меня охватывает почти беззаботная лёгкость - а что, если так и сказать? Но я вспоминаю, я слышу -
Помни, я рядом и могу помочь. Помни, ты мой предвестник, ты равен великим звездам. Я буду с тобой.
твой голос со мной, всё равно со мной, хоть я злой и никчёмный, не подведу тебя.
- Подожди, я вернусь, - опрометью я вырываюсь под небо, невидящим взглядом падаю в высь.
Я дрожу, но не чувствую холода - вновь обжигает кровь из раны, проколотившей грудь - это пули из сна, или впившаяся слишком глубоко моя правда? Безумие, бред - но я чувствую как расползается алое пятно под рубашкой, не отрываю глаз от вспененных облаков, чтобы не увидеть - всё наяву. Экспедиция, море, снова разлука, снова Бета окажется недостижимо далеко от нас с Коулом, снова не буду знать, где она, что с ней - при мысли об этом усиливается обморочная моя слабость, при мысли об этом вздёргиваюсь обратно к откинутому пологу палатки, чтобы сказать - пусть остаются, я не хочу, чтобы они плыли, я не хочу
Кори, - успеваю тебя коснуться, и голос твой укрывает меня от холодного неба.
Зачем экспедиция? - я обрушиваю ответ торопливо, отчаянно, - Аянар хочет её отложить, говорит, мало было времени на подготовку, спрашивает, что я думаю, должны ли они плыть, что мне сказать? Я же ничего не знаю, ничего!
Вот бы перешагнуть упавшее между нами молчание, уткнуться тебе в плечо, заплакать - и даже если б ты оттолкнул меня, я просто умер бы, всё бы закончилось. Но ещё нельзя, я нужен здесь, пока я нужен, никакая правда меня не убьёт.
И я, затаившись, дожидаюсь ответа.
Ты распахиваешь передо мной небо - пронзительный звёздный путь над морем, неспокойным, растревоженным, тёмным.
Аянару объясняли, он не понимает, но ты поймёшь. В пророчестве сказано: "после победы - плывите". Наше небо должно коснуться других земель, засиять над неизвестностью и страхом. Пока свет победы ещё яркий, он должен вспыхнуть на других берегах. В этом смысл.
И твой голос сияет над бушующей бездной, и наш свет, коснувшийся волн, разгорается ярче, будит что-то на недостижимой глубине, в неизвестной дали - моё сердце отзывается на это прикосновение эхом торопливым, восторженным, необъяснимым - я верю!
Спасибо...что показал мне.
Спасибо, что ты со мной.

Я возвращаюсь, но ни многоцветная сень палатки, ни взгляд Аянара удержать меня больше не могут - я высоко-высоко, мир распахнут передо мной, море вторит нашему небу, вместе они простираются дальше и дальше, эхом откликаются иные, неведомые миры, а голос твой во мне пытает огнём ровным и тёмным. Я подхватываю твои слова и отчётливо, остро чувствую - мы говорим сейчас вместе, один голос, одна песнь:
- Нужно плыть, пока победа здесь, с нами, горит; чтобы наше небо сияло ярче, коснулось другого мира. Чтобы не было опасности ни за морем, ни в море, нигде, - я сжимаю ладонь Аянара, хочу бросить в его в небо - пусть видит! - Мы освободили наш мир, но нельзя быть беспечными - теперь мы должны стать сильней.
Я сказал ему! "Нельзя быть беспечными" - что ж, пусть знает, да, так я думаю! Воплощённая, правда пьянит меня, больше не ранит, не ранит она и его. Аянар откликается с вдохновлённо, искренне:
- Спасибо, мне важно было понять. Бросим все силы на подготовку, экспедиция отплывёт в срок.
На мгновение различаю собственное отражение в его душе, сияние, мне совсем незнакомое, но я не тревожусь, что он меня разоблачит, я высоко-высоко.


Мельтиар совсем другой.
Он знает, что мир наш в опасности, он знает, что всё вокруг изменилось не так, как должно было, но он не наш лидер - как это возможно? Снова и снова напоминаю себе, но не могу поверить.
Воздух меж нами подёрнут огненной пеленой, золотистой, трескучей. Мне нравится живой огонь, но сейчас пламя неспокойное - свет на взбаламученных чёрных волнах. Когда этот свет выхватывает лицо Мельтиара из клубящейся вокруг полутьмы, в моей памяти, в самой глухой глубине, взвивается искра, словно миг этот был высечен там уже очень давно - огонь, его взгляд, имя, какой-то наш разговор - но тогда всё было правильно, а теперь нет, теперь всё неверно. Я повторяю себе - неверно, но я исправлю, я помогу. Я говорю:
- Ты всё вспомнишь, - но не могу на него смотреть. Всё неправильно, если я ошибусь, станет непоправимо, - Завтра я всё сделаю, память начнёт пробуждаться. Нужно, чтобы твои личные предвестники были рядом, когда я буду петь.
Ты же видишь, кто я, ты не должен мне доверять, запрети мне - но Мельтиар молчит, я желаю удержать эту мысль и отпустить к нему, если бы я коснулся его, он бы меня услышал, но я не хотел, чтобы он думал обо мне ещё хуже, чтобы мои бушующие сомнения стали заметны, не хотел случайно тебя подвести, потому отгородился огнём, и огромным пространством, и не поднимаю глаз - словно мы чужие, из разных миров. Запрети мне, - повторяю отчётливей, ветер рассекает тишину прохладным ночным присвистом, падает полог палатки - Каэрэт ушёл, выслушав мою просьбу. Я отрешённо смотрю ему вслед, всё неправильно, я позвал его потому что он самый спокойный из их команды, он не стал бы злиться слишком отчаянно, услышав, что сделали с Мельтиаром, смог бы выслушать взвешенно, поддержать его, но всё неправильно, мы на неверном пути, и Каэрэт ушёл.
- Как же это возможно? - голос Мельтиара звучит приглушённо, он говорит сквозь бурю, сквозь битву, ту, что для них с Бетой не завершилась, и всё неправильно, и я не могу помочь, а если я ошибусь, станет непоправимо, - Как могли закрыть часть моей памяти?
Обвиваю пальцы скользящей прядью, наблюдаю, текут по моим волосам отзвуки пламени - руки у меня дрожат, постукивают камни на запястье, соль обжигает веки. До чего ненавижу себя, что мне делать, если сейчас заплачу? Что мне ответить?
- Я не знаю...- почему ты не рассказал мне? Почему не объяснил, как рассказать ему? Разве объяснение для Аянара важнее, чем для твоего предвестника? В который раз ворошу воспоминания, но память дробится, только песня горит - я здесь, чтобы петь, я должен петь, и твой голос звучит - счастливая судьба. Я не такой, как Мельтиар, вот почему у меня судьба счастливая. Делаю только то, что ты говоришь, - Мне память не закрывали, незачем было, потому что у меня удобный характер.
- Такой удобных характер, - произносит Мельтиар медленно, от него веет гневом, - наверное, никого не можешь обидеть?
Я вскидываюсь, хочу сказать - ненавидишь меня заслуженно, запрети мне петь, ты видишь ведь, я никчёмный, только сломаю всё непоправимо - но вина давит мне на виски, терзает меня сильней и сильней, нет смысла в моих объяснениях, нет смысла в моих извинениях, но я всё равно пытаюсь рассказать, как ночь за ночью искал Бету во сне и не мог найти, блуждал среди звёзд в бескрайней ночи, я так хочу чтобы он простил меня, и не хочу, чтоб прощал, я прощения не заслуживаю, но всё равно рассказываю всё, что успел узнать - о том, что мы вернём Лаэнара, о том, когда это случится, о том, что опасность ему не грозит. Голос мой звучит далеко, я почти выпеваю слова. Если завтра я ошибусь, всё это значения иметь не будет, я должен отказаться, но не откажусь - делаю только то, что ты говоришь. Я здесь, чтобы петь, и я буду петь.

Всё пронизано тишиной, каждый вдох хрустально звенит.
Перед тем как запеть, за мгновение, я ловлю протяжное, ясное равновесие, захватившее лагерь.
Я вижу небо.
Я вижу - свет летит в молчаливой тьме от звезды к звезде, я вижу - все мы удерживаем хрупкий мир. Только миг - но миг безбрежный, непоколебимый. Я вижу алый, бушующий свет Мельтиара, я чувствую его взгляд - сосредоточенный, чёрный. Песня горит, песня взмывает к нему - и я отпускаю её, я пою, я следую за ней. На мгновение кажется - я вспыхну, коснувшись, исчезну, но прозрачное спокойствие вокруг холодит виски, подхватывает мой голос - текучий, яркий, разгоняющий туман. Затенённые, смутные тени окружают меня, как сны, как в тот миг - они всегда были здесь, но я их не видел, я скольжу, падаю сквозь время, а они кружатся множеством отражений, сливаются и расплетаются их голоса, и даже когда перестаю понимать, кто я сам - слышу тебя, ты со мной.
Память его откликается на мою песню, словно ветвь, медленно разгибающаяся из под тяжести снега весной - и в последний миг я, уже искрящийся счастьем, вижу преграду, которой не могу коснуться. Не туманная пелена, не кружение снов - другое, звучание, которого я не знаю, серебристая лоза, опутавшая душу, проросшая насквозь. Боль отчаянья разбивает мне рёбра пулей - я не могу дотянуться, могу лишь смотреть, я не справился, я не смог исправить. Я возвращаюсь, отзвуки песни горчат на губах, обжигают внутри чёрным песком, золой.
Никого не вижу, я вернулся, но мир не вернулся ко мне, говорю что-то, отвечаю что-то, ухожу осторожно ступая, ни на кого не глядя по памяти - гудящей, надорванной. Вздрагиваю, когда меня настигает твой голос - лишь миг, но я так безумно счастлив, что ты здесь, потом понимаю - больше ничего не будет, я всё испортил непоправимо, ты скажешь, что я не нужен больше, подвёл. Не дыша, жду, когда голос твой прозвучит, всё равно так хочу услышать, пусть и в последний раз.

@темы: текст, "Сердце волшебства"

   

Предвестники

главная