06:27 

"Сердце волшебства", глава 22

Ando Gro
defying gravity
Всё изменилось теперь.
Звёздная дорога течёт по коридорам неизведанной земли, и голос твой полнит её силой, звучит, звучит везде. Здесь рассвет, который я так жаждал догнать - в сердце города взошло солнце, это я, это мы. Каждый вдох раскалённый, пьянящий.

- Сеть движется, звёзды нашего сектора теперь во всех уголках мира. Мельтиар вернулся к работе. Я обещал тебе, что так будет.
Ты подходишь ко мне и садишься рядом, и руки твои - пламя, ты здесь, ты здесь, ты здесь.
Прильнув к твоему плечу, ловлю эхо, образ сказанного тобой, и вижу - звёздный путь летит сквозь неизведанную землю, сквозь наши сердца. Я ищу обещание в памяти - оно горит где-то в холодной, бездонной ночи, что тянулась здесь прежде, до нас. Ты обещал мне и это сбылось, сбудется всё, что ты скажешь.
Я выдыхаю:
- Да! - но душу мне заволакивает тень - всё ли я сделал верно, даже сейчас ошибка моя горчит, тревожит, но через несколько вдохов могу забыть, растерять все вопросы. Ты смотрел на него, следил за его светом, ты говорил - я всё сделал верно, но всё равно беспокоюсь. Может, ошибка в другом?
- Я рассказал ему про Лаэнара, это ничего?
Отзвук бередит тревогу - имя Лаэнара и другое, второе имя, тянет, тянет наше небо за край горизонта, зовёт, как пойманная сетью луна. Скорей бы мы возвратили их, почему медлим - хочу спросить, но ты здесь, твой голос возвращает меня назад:
- Что мы заберём Лаэнара? Ничего. Даже лучше, если Мельтиар знает. Он не спорил с этим решением?
- Нет! Ну...он беспокоился, что что-нибудь с Лаэнаром здесь случится, но я сказал, что ничего не случится. А ещё я...не знал, что рассказать ему про вас...- течение звёзд уносит мои слова, перемешивает воспоминания, влечёт за собой. Длинное, шуршащее касание, комната переворачивается - смотрю снизу вверх, уронив голову к тебе на колени, запоздало понимаю, что теперь можно так сделать, дрожу от волнения и счастья - и голос мой тоже искрит, дрожит, - Расскажи про себя! Про свою жизнь! Я же почти ничего не знаю.
Сэртэнэ медлит с ответом, прислушивается к себе, смежив веки, пальцы его блуждают в моих волосах, свет соскальзывает с них - тепло и щекотно.
- Моя жизнь... - говорит он тихо, из незнакомой мне дали, - в ней всё просто. Я живу, чтобы звёзды сияли ярче. Моя жизнь принадлежит источнику.
Синий отблеск печали парит над нами, укрывает мне сердце.
- Все отдающие свет живут, чтобы звёзды сияли ярче, и я! - говорю горячо и страстно, почти спорю - прежде бы не решился, - А ты особенный человек! Вокруг тебя всё другое! Всё звучит!
Он смотрит на меня с улыбкой, но говорит серьёзно:
- Это от того, что я соединяюсь с источником так часто, каждые пять дней. Всегда в центре света. Могу направлять его отсюда, видеть небо сквозь скалы, помогать отдающим свет. Особая судьба и высшая судьба - так про нас говорят. Но это труд, такой же, как любой другой.
- Я понимаю! Но это и от того, что это ты! Эйяна не такая. Но...я имел в виду...я хочу узнать... - слова тают на языке, я - звезда в его руках, отсвет нашего неба, не могу говорить, могу лишь гореть, гореть для него - но я должен выяснить, - ...ты счастлив?..
Ты счастлив своей судьбой? Ты счастлив, что я здесь?
- Теперь - да.
И радость твоя обрушивается, расколов небо, но прежде, чем сгорают в ней все мои вопросы, все тревоги, за высоким ярким огнём этой радости я различаю длинную день - долгую, протянувшуюся сквозь прошлое тоску так долго искал тебя, и другую, неразгаданную.
Тишину, тайну которую я не могу пока осветить - но уже не забуду.

Мы в ангаре - небо дальше, чем от неизведанной земли, но отчётливей - брезжит в распахнутой вышине колодца. Устрой гранью слуха различаю извивы, холодные стоны ветра - там, наверху их впитывает камень, растворяет твоя песня.
- Я могу отпустить тебя на сутки, - руки твои обхватывают мне плечи, пальцы с рассеяной нежностью вычерчивают линию ключиц. Я смотрю на тебя и смотрю, уже не украдкой, а пристально, жадно. Теперь знаю, что о край твоих губ нельзя пораниться, только обжечься, краснею, когда встречаюсь твой тёмный взгляд, непроницаемый и серьёзный, в глубине таящий грозу, - сообщи сразу, как освободишься.
Дни пролетели одним будоражащим вдохом, падением с высоты.
Этим утром я проснулся в ужасе, с ледяным, колотящимся сердцем - что, если время снова обмануло, что, если вновь прошёл месяц, а я не знаю, где Бета? Я переспросил дважды, трижды но и когда машина протяжным, плавным движением сливается с потоком ветра, этот страх по-прежнему холодит ладони. Я закрываю глаза, прильнув щекой к текущей вдоль борта песне - она серебрится, повторяя след твоего касания. Перебираю прошедшие дни, запоздало понимаю, как невнимателен был на уроках, одержимый желанием коснуться тебя, заглянуть в глаза, снова услышать, как поёт твоё сердце - везде звучит эта песня, но я хочу слышать её ближе, ближе.
Высота и скорость не успокаивают меня, восторг и смятение смешиваются в крови, так что голова начинает кружиться. Вспоминаю свои бесчисленные, беспорядочно переплетённые вопросы - и твои ответы, сдержанные, немногословные. Браслет с синим камнем и кристаллы, парящие под тёмными сводами комнаты - твоё имя, нужны для сосредоточения. Прежде вы были с Эйаной вместе, а теперь нет. Твой учитель давно ушёл - чувства о нём темны, подёрнуты горькой рябью.
Тебе тяжело на неизведанной земле, в чертогах тайны.
- Иногда ухожу в нижний город. Мне это нужно, - так ты сказал, - Сложно всё время оставаться здесь, наверху. Но только со мной такое - остальных это не тяготит.
Поёт ветер, лучится небо - и голос твой в моём сердце звучит. Внизу мчится мир - очнувшийся, новый, как я. Обновлённой своей душой я остро чувствую - всё меняется, ярче, ярче, и шепчу обещание - будем здесь вместе, покажу тебе этот мир, найду свет, который прогонит твою тоску - ни тени не останется, ни следа.
Уже различаю глубокий голос земли, он зовёт, притягивает машину, впитывает последние блики полёта - как вода, они осыпаются с борта.
- Теперь всё в порядке? - окликает меня пилот, и смутно я вспоминаю, он спрашивал меня о чём-то, когда в прошлый раз мы летели в лагерь, но я не помню, что отвечал - так сокрушён был изгнанием, почти плакал, теперь вспоминать стыдно. Я встряхиваю головой, разбрызгивая вокруг солнце:
- Да! - и выныриваю из машины, жмурясь - хочу найти Бету в нашем небе - и вижу её, она здесь, не опоздал - а потом вижу и перед собой, ловлю её тонкие пальцы, и в лучах её радости ледяное смятение отступает, тает, освобождает меня до поры.

***

Пёстрые, изломанные складками полотнища палатки щекочут взгляд, не узнаю ничего - хотя точно здесь был. Сегодня яркая, бестолковая праздность лагеря преображения почти меня не бесит, всё больше смешит.
Я делаю долгий вдох, невесомо касаюсь ладоней Беты и Коула и отпускаю свет, слежу за его течением. Песня торопит меня, вспыхивает в груди, ласково вьётся вокруг запястий - но нельзя спешить, и я жду.

- Я вижу эту связь, - так ты сказал, когда я просил прощения за то, что вновь переплёл свет нашей команды, после войны разделённый, - так были связаны до завоевания люди, живущие вместе, в одном поселении. Так были связаны люди в роще.
Я зря тревожился - ты не стал сердиться, не осудил моё решение, разрешил нам остаться вместе.
Только одна печаль заволакивает, взрезает сердце - завтра Бета отправится к незнакомому миру, грохочущая глубина протянется между нами, рассечёт мне душу - уже чувствую тяжкое, солёное её предчувствие, тёплую резь под ресницами, капли на щеках. Рано, рано, надо сосредоточиться, то будет завтра, я не должен думать об этом сейчас, должен петь - и я отпускаю песню на волю, а твой голос течёт над нами эхом чертогов тайны. Чувствую твоё прикосновение, полное света, укрывшее переплетённые наши руки.

Не отдавай связи много света. Отдашь много сейчас - расшатаешь связь. Отдашь много, когда корабль будет в море - свет рассеется, не достигнет цели. Отдавай понемногу, связь станет крепче, сила не потеряется в пути


Я пою, и твоя сила звучит сквозь мою душу - всегда со мной, но теперь ещё ярче. Волшебство струится по нашим соединённым ладоням - хрупкие пальцы Беты вздрагивают затаённой тревогой, руки Коула, широкие, шероховатые, не смягчённые силой преображения, полны тоской и усталостью - всё как в первый вечер, только вечеров впереди не осталось, и мне сложно сдержаться, сложно следовать твоему совету. Полные горсти света, не вычерпать, не отдать всё, радость которой я осыпал бы их перед войной, вьётся тонким ручьём, звучит в огромном, сияющем небе.Я выплетаю песню золотистой нитью, следую за ней, нахожу их во тьме. Легче, чем в первый раз - звучание наших имён соприкасается. Кори, Бета, Коул. Наше небо необъятно, столько звёздных путей перехлёстывается, горит между нами, но мы вместе. Где бы ни были - я смогу разыскать, и море не остановит меня, ничто не остановит.

Ночь достигла непроглядной, колодезной глубины. Ветер терзает небо, взвывает с надрывным отчаяньем - чёрнильным, зимним. Я один, тишина, окружившая меня, легка и кристальна. Чувствую волны её, разбегающиеся вокруг, чувствую, как мой свет скользит среди трав, среди тёмных холмов. Это так далеко - но я слышу, сквозь сияющее сплетение звёздной сети. Плавно, как в тёплых волнах, качается в этой сети моя душа, хочет упасть в твои ладони, засиять, зазвучать. На миг - муторный, заволакивающий всё холодом - я пугаюсь, что время вернулось обратно. Что сегодня первый день в этом лагере, а всё остальное я просто выдумал, увидел во сне. Ловлю след прикосновения на щеке, на шее. И прежде, чем глупый страх заставит поверить, разбиваю кристальную тишину, вспыхиваю в твоих мыслях. Моё привычное я здесь теперь оглушительней, жарче стократно - и твоя ответная радость заставляет все страхи забыть.
Всё хорошо? - счастливое смятение в твоём голосе приводит меня в восторг, я распахиваю перед тобой всё пережитое сегодня - моя песня, звучащая чище, сильнее, у меня получилось, но я так боюсь за неё, море огромно, море безжалостно, что, если море её заберёт?
Мы поможем им, - я вижу звёздный путь, вычерченный над морем, смиряющий волны, я чувствую твою утешающую ладонь, скользящую над волосами, так близко, что свет пропитывает их, согревает кожу, я представляю, как касаюсь губами твоих век, и это прикосновение на губах остаётся гореть.
Ждёшь меня?
Твой ответ обрушивается штормом.

***

Море дышит прохладной солью, светлеет для осени слишком стремительно.
Мы стоим, соединив ладони привычным пожатием, в сложном замке переплетённых пальцев прячем последние наши секунды. И как пойманный горстью снег, эти секунды тают.
- Всё будет хорошо, - говорит Бета уверенно, голос её звенит сверкающим родником, глаза лучатся - блики рассвета и её собственное тепло, - скоро встретимся во сне.
Волны, тёмные у корабельного борта, плещут о бок его тревожным, сбитым сердцебиением - мой пульс ловит этот звук, запальчиво его повторяет, разгоняет быстрей, быстрей - но я улыбаюсь, свет окутывает нас, овевает лицо Беты. Коул стоит, ссутулившись, от невидимой тяжести на плечах и чтобы быть к нам ближе. Его волнение - рябь на глубокой, до густоты застоявшейся тоске. Бета напоминает ему:
- Обязательно пойди к пророкам!
Он кивает, а я откликаюсь за него:
- Он пойдёт, я прослежу!
Песок скрипит, взбитый суетой шагов. Мимо проходит Киэнар, я ловлю его взбудораженный взгляд, киваю ободряюще. Он машет рукой, вздрагивают и опадают крылья.
Силуэт Мельтиара у края прибоя очень прямой, упрямый. Устремлённый и чёрный росчерк - пересекает расцветающее небо, пересекает необъятный горизонт. Как в тот день, когда мы победили. Вчера я нашёл его, подгоняемый тревогой, и он сказал:"Море нам покорится". Я верю ему, и про себя повторяю - он сбережёт Бету, они были вместе, когда я оказался для неё бесполезен. А вслух говорю:
- Я буду с вами, - вспыхивает, поёт сплетённая мною связь, - мы поможем вам.
Море вздыхает насмешливо, бриз его плещет в глаза моей собственной яркой прядью, сдувает слёзы, но я знаю - мы сильнее моря, сильнее грядущей разлуки. Я изменился, и больше я бесполезным не буду.
Я шепчу себе это, когда расплетается прикосновение, когда обнимаю Бету, когда наблюдаю, как она уходит к воде - легко, стремительно, ни тени страха. Но когда корабль медленно, медленно погружается в рассветную даль, я не плачу лишь потому, что слышу твой голос.
Пока свет победы еще яркий, он должен вспыхнуть на других берегах. В этом смысл.

***

- ...После войны те, кто потерял кого-то или пострадал, должны были получить помощь. Но нашу команду разделили, а наш куратор... - вздёргиваю плечами, сбрасываю злую, колючую дрожь, - ...наш прежний куратор не слишком обо всех беспокоилась. И меня не было, я не знал, что происходит. Но теперь я здесь и могу сказать точно - Коул должен отправиться к пророкам. Отпусти его.
Воздух в палатке зябкий и влажный - снаружи сквозь широкую брешь проникает осенняя морось. Словно морские брызги так и летят нам вслед. Войдя сюда, мы столкнулись с девушкой в пёстрой одежде, она взглянула на меня пристально, золотисто, а Коула, кажется, и не заметила. Ещё не притупившимся своим зрением стрелка, перетекающим в слух и чувство, я то и дело замечаю край её тени за правым плечом, у входа. Я не против - пусть послушает про своего лидера.
Аянар переводит с меня на Коула печальный, растерянный взгляд. Коул сутулится сильней прежнего, рассматривает свои руки. Я смотрю открыто, даже к зарядам не прикасаюсь - потому что уверен в своей правоте, и чтобы случайно их не разбудить. Слишком долго я здесь, начинаю сердиться.
- Почему же ты ничего не сказал раньше? - спрашивает Аянар у Коула. В словах его - подлинное сочувствие и раскаянье, но я злюсь. Он забрал Коула, он должен был о нём позаботиться, а не бросать в работу над сигнальной линией - что толку в ней, если нет лидера? Аянар и есть лидер, - напоминаю себе.
- Что думаешь о нём?.. - об этом Сэртэнэ спросил меня - два, три дня назад?.. Помню лишь близкий глубокий голос, волну за волной, и свет, приглушённый к вечеру. Я не смог тогда выбрать слова, объяснить, что не понял и не принял эту перемену.
- Не очень-то он похож на того, кто может вести наш народ. Может быть, для нового времени так и нужно...но какой-то он неуверенный. Словно не знает, что делать.
Пока длилось его молчание, я успел решить, что разочаровал его, что не подхожу изменившемуся миру. Звенящей, нервной струной задрожала моя душа.
- Мы долго ждали Мельтиара, - произнёс он тихо, и звучание это затопило последние электрические блики вокруг - всюду, сквозь синие хрустальные грани, сквозь прозрачные сферы, сквозь камень - тёк тёмный, медленный его голос, - он должен был стать идеальным. И он идеален. Аянар...не идеален. Возможно, следовало ждать дольше, пока появился бы кто-то ещё.
Почему же тогда он лидер? - я не успел спросить. Тревога, давняя и бездонная, вскрыла незабытый, заболоченный временем страх. Я знал - должен молчать, я знал - должен быть там, где нужен источнику. Но прежде, чем успел осознать, что делаю, расплакался, уткнувшись в его колени, вцепившись в его рукав. Струна души моей лопнула. Я умолял не отдавать меня, просил ни за что не переводить в другой сектор, объяснял, что умру, если так случится. Запоздалые слова, которые я хотел прокричать ещё до войны, когда узнал, что стану предвестником другого человека. Сэртэнэ гладил меня по волосам, по плечам, но волны моего отчаянья были слишком огромны, мне было страшно услышать его слова, различить объяснение, которое я не смогу принять - но не смогу и ослушаться.

Коул бросает мне быстрый, прихмуренный взгляд - но на вопрос его старшей звезды я не могу за него ответить. Тогда он бормочет:
- Ну...как-то не думал об этом, - звук его голоса, высохший, тусклый, оставляет царапины в сердце, саднящие, горькие, - работы было много.
Из-за меня так случилось, из-за меня Коул стал тенью себя же, почти истаявшей, из-за меня он несчастлив.
Аянар вздыхает - такой усталый, опечаленный, отблеск осенней хмари заволакивает глаза, припыляет волосы. Свет плещет в груди закованным родником, как всегда, если кто-то возле меня грустит - но я не отпускаю. Я виноват - но Аянар тоже. Он знает.
- Конечно, Коул, ты можешь ехать.

Когда Сэртэнэ обнял меня, окутывая жарким сиянием, вытягивая из колотящейся бури слёз, я уже не мог не различить его слов - они были всюду, как летящая сквозь наши сердца звёздная река.
- Ты мой предвестник, - так он сказал, - моего предвестника никуда перевести не могут.
- Да, - прошептал я, и соль на губах стала пьянящей, горячей, - я для тебя.

@темы: текст, Сэртэнэ, Кори, Бета, "Сердце волшебства"

Комментарии
2016-02-29 в 23:11 

Emy Olwen
Солнце и кровь
Очень глубокая глава, сразу много тем тут проявилось очень ярко...
Очень нравится, как показана связь - не только связь команды и не только связь Кори и Сжртэнэ, по сути народа в целом, это все прям зримый контраст с ситуацией Эли.
Про Аянара и про власть - тоже важнейшая тема, по сути давно уже вопросы назревают, но тут они напрямую озвучены.
Все очень круто!

2016-02-29 в 23:51 

Ando Gro
defying gravity
Emy Olwen, спасибо огромное!!!! не всегда получается рассказывать(и показывать) учитывая его зашкаливающий эмоциональный фон, но, надеюсь, хоть немного получилось...

2016-03-01 в 00:02 

Emy Olwen
Солнце и кровь
Ando Gro, я считаю, все просто отлично )))

   

Предвестники

главная